Опасный KPI: как запрет абортов может заменить реальную семейную политику
Первая часть тут.
При высокой неопределённости семья воспринимает ребёнка как долгосрочное обязательство, тогда как государственная помощь выглядит временной и пересматриваемой. Отсюда возникает парадокс: формальный объём льгот растёт, но доверие к будущему не увеличивается.
Во-первых, необходима экономическая устойчивость: рост реальных располагаемых доходов, стабильная занятость, защита от резкого обеднения после рождения ребёнка и понятная индексация пособий.
Во-вторых, требуется доступное семейное жильё. Не «стимулирование спроса», которое разгоняет цены, а расширение предложения, льготная аренда, государственный и корпоративный жилищный фонд.
В-третьих, нужно снижать стоимость материнства для профессиональной жизни женщины: доступные ясли, детские сады, группы продленного дня, гибкая занятость, и возможность без потери квалификации вернуться на работу.
В-четвёртых, поддержка должна быть рассчитана не только на рождение первого ребёнка. Российская демографическая проблема во многом заключается в том, что семьи останавливаются после первого: второй и третий ребёнок требуют большей жилплощади, автомобиля, дополнительных расходов на образование и резкого увеличения домашней нагрузки.
В-пятых, необходима доступная репродуктивная медицина — лечение бесплодия, ЭКО, профилактика заболеваний, ведение беременности, сохранение родильных отделений и акушерской помощи вне крупнейших городов. Сохранение беременности имеет смысл только вместе с сохранением здоровья матери и ребёнка.
В-шестых, государство должно работать с мужской ответственностью. Политика, адресованная почти исключительно женщине, заведомо неполна. Нужны поддержка вовлечённого отцовства, защита семьи при потере кормильца, снижение мужской сверхсмертности.
В-седьмых, важна территориальная политика. Люди не заводят детей в населённых пунктах, из которых собираются уехать. Что возвращает к первому пункту.
Наконец, требуется то самое ощущение ясного будущего. Оно не создаётся пропагандой оптимизма. Его создаёт способность государства десятилетиями соблюдать собственные обязательства, не менять правила задним числом и обеспечивать понятную связь между трудом, доходом, жильём и возможностью растить детей.
Можно сфокусироваться на одних абортах. И получить типичную управленческую ошибку: взять показатель, который можно быстро улучшить, и считать его улучшение решением проблемы.
Рождаемость падает, а абортов становится меньше — вот главный парадокс, который никто не замечает. «Вологодские +45 рождений» выглядят скромно на фоне минус 45% абортов. Прибавка в полпроцента — это даже не шум, а шёпот. И неизвестно, что на неё повлияло: выплаты, медицина или просто удачное совпадение в статистике.
Сократить число официальных абортов средствами запрета легко. Создать общество, в котором люди хотят и могут иметь двух или трёх детей, значительно труднее.
